Они прожили душа в душу тридцать пять лет, и если он изменял ей, то лишь мимолетно — разгоряченный обедом в Ротарианском клубе и подстрекаемый приятелями; и хотя в свое время ему случалось приволокнуться за какой-нибудь юбкой, ни разу в жизни, ни на одну минуту ему не приходила мысль, что он мог бы быть счастлив в браке с другой женщиной. Несправедливо это, что именно сейчас, когда они состарились и особенно нуждаются друг в друге, все сбережения пошли прахом и им уже не быть вместе.

Но Дэвидсон вовсе не умер. С чего ему умирать? Африканцы держатся дружелюбно. Говорят, что местность здесь нездоровая, но пока что он не только не видел, но даже не слышал ни одного москита. Да и вообще, от малярии не умирают. Просто закутываешься в одеяла, принимаешь хинин, чувствуешь себя чертовски скверно, и болезнь выходит из тебя потом. Правда, есть еще дизентерия, но Дэвидсон — человек бывалый; если воду кипятить и фильтровать, опасности никакой. А так воды опасно даже коснуться, нельзя намочить ногу: может завестись ришта, подкожный червь. Но от ришты не умирают.

Мистер Ливер лежал на койке, мысли его перескакивали с одного на другое, и сон не шел. Он снова подумал: от такой штуки, как ришта, не умирают. На ноге появляется болячка, и когда опускаешь ногу в воду, то видно, как оттуда сыплются яички. Надо ухватить червя за кончик, как нитку, и, наматывая на спичку, вытягивать из ноги, но только так, чтобы не порвать — иногда он добирается до самого колена. Слишком я стар для этой страны, подумал мистер Ливер...

Он приподнял сетку, встал на пол (опять босиком — на песчаных блох ему было уже наплевать) и потянулся к ящику с лекарствами. Ящик, разумеется, оказался запертым, и ему пришлось открыть чемодан и достать ключ из кармана брюк. К тому времени, когда он отыскал наконец снотворное, нервы его были напряжены до крайности, и он проглотил сразу три таблетки. Благодаря этому он погрузился в глубокий сон без сновидений, а проснувшись, обнаружил, что во сне почему-то вытянул руку и приоткрыл москитную сетку. Если бы в хижину залетел хоть один москит, он укусил бы его непременно, но москитов здесь, разумеется, не было.